Все налаживалось и вставало на свои места.
Богине вновь начинал нравиться Лос-Анджелес с его безумным ритмом жизни, контрастами – в этот городе прекрасно уживались рядом вычурность и простота, фальшь и истинность, богатство и нищета. Ей вновь нравились ароматы Города Ангелов, они пленяли: в воздухе властвовали пряности, ароматы выпечки, кафе и пивных, хот-догов, новизна, солоноватый запах океана, что развеивал выхлопные газы автомобилей и бесконечных неиссякаемых строек. Эта страна от и до была пропитана открытиями. Она была молодой, но такой уверенной, что находится впереди планеты всей, что время от времени богиню-кошку это забавляло. В те моменты, когда она не тосковала по родной земле.
Но все имеет начало и конец. А значит, они все должны были оказаться там, где оказались.
Баст оставила центр еще до обеда. Утомительно было разбираться с последствиями того, что одна из клиенток забрала аромо-масло, которое никогда не должно было покидать стен «Пер-Бастет». Богиня не злилась, не аннулировала карту постоянного клиента, но попросила, что бы впредь она была осмотрительней. За воровство когда-то отрубали руки. А еще Брук не вышла на работу. Прислала смс-ку в которой содержалось что-то вроде «съела что-то не то, плохо себя чувствую». Если бы она не знала о маленьком грехе, который был за душой ее помощницы – а именно, любопытстве – Баст поверила бы в каждое слово девушки, но так… Так богиня дала время той осмыслить услышанное, переварить и составить список вопросов на которые Брук хочет получить ответы. А пока Баст опустилась на сидение такси и попросила отвезти ее домой. Она провела достаточно времени в одиночестве, чтобы начать его бояться, но так становилось спокойнее. Можно было держать все под контролем. Медленно сходить с ума, потому что в огромных комнатах ты сама с собой, наедине с мыслями и не знаешь чем себя занять. А Баст хотела, чтобы в доме помимо нее были ее дети. Богиня скучала, но не представляла, где можно было их отыскать. Быть может, они развоплотились? Или не хотят ее видеть? Но после нападения на нее, они могли выказать хоть каплю почтения к женщине, которая привела их на этот свет!
Звонок в дверь вывел ее из задумчивости. Богиня накинула поверх майки простую клетчатую рубашку и стянула волосы в высокий хвост, пока шла к двери. Поначалу она надеялась, что за дверью окажется Анубис и со словами «к Апопу это промозглое Чикаго» войдет в дом. Но чем ближе была дверь, тем явственнее ощущалась энергия. Это не был Анубис. В том кто стоял за дверью горел огонь созидания, целительства… О, ни с кем нельзя было спутать целителя из своего пантеона.
- Не будь я твоим сыном - влюбился бы, - Баст поджав губы, смотрела на темноволосого юношу, высматривая родные черты. Мысли отступили, оставляя ей блаженное чувство спокойствия. - Да простит мне падре такую вольность.
Она вздохнула с облегчением и на секунду улыбнулась, озаряя того светом неприкрытой радости. Следом, нахлынуло дурное предчувствие. Каждая встреча матери и сына оборачивалась раздором, словно им было что делить. Но в ней просыпалась та удушающая забота, которая могла быть только у богини, любящей свое дитя. И забота эта рвалась наружу. Она хотела оградить обоих сыновей от всего. Особенно Нефертума, ведь Маахес унаследовал больше от ее-Сехмет, нежели ее-Бастет.
- Надеюсь, ты не пришил сообщить мне радостную весть, что прошел обряд причастия? – вопрос прозвучал холодно. Были забыты все приветствия, которыми так славились египетские боги. – Если нет, то я рада твоему возвращению.